Zeitsinn

View the Project on GitHub compartia/Zeitsinn

Травма пустот в скорлупе моллюска
выражается в небрежности
суждений и почерка в журнале; утекший песок
цвета пальцев контроля рождает перлы
мудрые нередко – тупость влечет смелость плодить небывало новое,
в этом смысле глупый умен по-своему, а
если жизнь читать текстом, то встречи
наши можно принять за знаки
восклицания и вопрошания, как
“а ты меня тоже?”, к примеру;
наверное, верность – эпитет для пса,
когда ему нужна колбаса;
паузы между знаками
набиты чернилами и белой бумагой смятой, это
похоже на требование институций
продлить лицензию на поцелуи, или
потушить кредит счастья,
в этих пробелах и есть искомое топливо вакуума,
оно зажигает чертей
и кураторов агрессивного молчания,
оракулов для предсказания
цены карата на основании щебета почти мертвой саванны.
Химическая реакция
присоединения кислорода к бумаге из воздуха
с активным выбросом
тепла из одежд
и лирики из надежд
длится как правило
недель девять, затем –
оцепенение в равновесии на горке вопросика или мостика.
В этом климате спички мокнут, набухают речи,
а отражение в речке склоняет бухнуть, однако
к несчастью, мое тело прекрасно
плавает. Влажной надеждой чиркать бессмысленно –
искрит, но не вспыхивает.
Из положения равновесия необходимо падать
либо на бутерброд
колбасой многолетней выдержки,
либо – лицом в холод как
человек-ледокол “Шнобель”

02.11.2018